April 30th, 2015

Lesende Frau

Выставка «Искусство Рококо в Мюнхене» / Ausstellung «Münchner Rokoko von Asam bis Günther»

Выставка «Искусство Рококо в Мюнхене. От братьев Азам до Гюнтера» / Ausstellung «Mit Leib und Seele. Münchner Rokoko von Asam bis Günther»

В выставочном зале культурного фонда Hypobank представлены 160 работ выдающихся художников, творивших в Мюнхене между 1720 и 1770 гг., - золотой век мюнхенского рококо:

Anton Roman Boos
Ignaz Günther
Franz Anton Bustelli
Christian Jorhan der Ältere
Johann Baptist Straub
Gebrüder Asam – Cosmas Damian Asam, Egid Quirin Asam
Johann Esaias Nilson
François de Cuvilliés
Franz Xaver Feichtmayr
Johann Georg Lindt
Johann Wolfgang Baumgartner
Franz Xaver Schmädl
Joseph Friedrich Canzler


Мюнхенские художники создавали утончённые творения для церкви и для королевских и княжеских дворов Европы.

Концепция выставки была разработана Diözesanmuseum города Фрайзинга. Собраны произведения из церквей, музеев, замков, монастырей. Некоторые из них выставлены впервые и только для этой выставки.

Выставка выдающихся художников эпохи рококо – единственная в своём роде, никогда ранее не было возможности увидеть столь всеобъемлющий обзор этой элегантной и экзальтированной эпохи.

Большинство представленных скульптур выполнено из дерева, некоторые из фарфора, серебра, гипса и глины. На выставке можно также увидеть картины, рисунки, графические изображения, офорты.

Начало выставки напоминает нам о понятии Gesamtkunstwerk, которое первыми ввели братья Азам, - единство архитектуры, живописи и скульптуры (я подумала о чеховском – «в человеке всё должно быть прекрасно...»). Вслед за этим хронологически показана история развития мюнхенского рококо – от его основателя Штрауба (Johann Baptist Straub), через кульминацию в монументальных фигурах Гюнтера (Ignaz Günther) до произведений Антона Бооса (Anton Roman Boos), скульптуры которого приближаются к классицизму.

Благодаря выставке у меня сложилось новое впечатление об этой эпохе.
Скульптуры святых не кажутся холодными и отстраненными, некоторые похожи на баварских крестьян (у св. Нотбурги в корзине свежий хлеб. Кажется, она сейчас угостит посетителей булочками).
Многих святых сопровождают озорные ангелочки.
Представлены не только христианские святые, можно увидеть скульптуру Давида работы Игнаца Гюнтера – как предтечи Иисуса Христа.

В залах выставки играет музыка композиторов той эпохи. В день, когда я ходила, звучала соната Моцарта для фортепиано B-dur.

На выставке у меня возникли две литературные ассоциации с произведениями одного из моих любимых писателей Артуро Переса-Реверте.
Но об этом – следующий пост.

~~~~~~


Es ist der gemeinsamen Konzeption und Realisierung mit dem Diözesanmuseum Freising zu verdanken, dass erstmals eine solch umfassende Schau zum Rokoko stattfinden kann. Die Ausstellung präsentiert zahlreiche herausragende Künstler, die zwischen 1720 und 1770 in München ansässig waren und das Rokoko maßgeblich prägten:

Collapse )
Auf der Ausstellung sind bei mir zwei literarische Assoziationen mit den Werken von Arturo Pérez-Reverte, einen meiner Lieblingsschriftsteller, entstanden.
Aber darüber ist ein folgender Posten.


Collapse )
Neuschwanstein

Герои Артуро Переса-Реверте - по следам одной выставки (часть 1) / Arturo Pérez-Reverte (Teil 1)

Герои Артуро Переса-Реверте - по следам одной выставки (часть 1) / Arturo Pérez-Reverte – nach den Spuren einer Ausstellung (Teil 1)

Я уже упоминала о литературных ассоциациях, возникших у меня при посещении выставки «Искусство Рококо в Мюнхене. От братьев Азам до Гюнтера» и связанных с произведениями Артуро Переса-Реверте.

История первая

На выставке представлено много монументальных фигур мюнхенского скульптора Игнаца Гюнтера (Ignaz Günther). Одна из них – деревянная статуя св. Бернарда Клервоского, выполненная в 1767 г., особенно заинтересовала меня. И вот почему.

В романе Артуро Переса-Реверте «Кожа для барабана, или Севильское причастие» главный герой Лоренсо Куарт постоянно читает «Похвальное слово новому воинству рыцарей храма» Бернарда Клервоского.

«Куарт вынул из кармана «Похвальное слово новому воинству рыцарей храма» Бернарда Клервоского и раскрыл его наугад. Древний томик этот, форматом в одну восьмую листа, он читал ежедневно; это было для него чем-то вроде обряда, такого же привычного, как чтение молитвенника, и выполнявшегося с той же неукоснительностью, порожденной не столько благочестием, сколько гордыней. Зачастую это происходило в каком-нибудь отеле, кафе или аэропорту, в ожидании деловой встречи или перерывах между ними, а такие встречи и командировки были в жизни Куарта явлением постоянным. И он открывал эту средневековую книгу, в течение двух столетий служившую духовным наставлением воинствующим монахам, сражавшимся в Святой земле, открывал, чтобы уйти от одиночества, с которым была сопряжена его работа. Иногда, поддаваясь настроению, навеваемому чтением «Слова», он представлял самого себя последним из переживших разгром при Гаттине, проклятую Акрскую башню, застенки Шинона и костры Парижа: одиноким, усталым тамплиером, все друзья которого уже так или иначе покинули этот мир.
Он прочел строки, давно знакомые наизусть: «Главы их острижены, покрыты пылью, лики черны от палящего солнца, как те кольчуги, что защищают их тела…», затем поднял лицо, чтобы взглянуть на льющийся с улицы свет, на людей, неторопливо проходящих под зеленью апельсиновых деревьев.»


И эпиграфом к первой главе романа служат строки Бернарда Клервоского «Не зря опоясан мечом. То посланец Господа» .

Кем же был Бернард Клервоский? Заинтересовавшись, я поискала информацию о нем.

Collapse )

Теперь, зная жизнеописание и взгляды Бернарда Клервоского, мне стала более понятна реплика архиепископа Спады ("шефа" отца Куарта):
«Бернард Клервоский и его мафиози-тамплиеры легко нашли бы с вами общий язык. Уверен, что, попадись вы в плен Саладину, вы скорее дали бы перерезать себе горло, чем отреклись от своей веры. Не из набожности, разумеется. Из гордыни.»



Игнац Гюнтер Св. Бернар Клервоский, 1767. Статуя находится в католической церкви св. Стефана в Ахолминге.
Митра у его ног показывает, что он три раза отказывался от сана епископа. Крест, копьё и губка уксуса подчеркивают его поклонение страстям Христовым.

Ignaz Günther Der hl. Bernhard von Clairvaux, 1767. Die Skulptur aus dem Lindenholz steht heute in Aholming in der katholischen Pfarrkirche St. Stephanus auf dem Hochaltar.
Da er in seiner Spiritualität die Passion Christi deutlich betonte, hält er die Arma Christi in der Hand: Kreuz, Lanze und Essigschwamm.

~~~~~~

Die erste Geschichte

Ich habe schon erwähnt, dass auf der Ausstellung («Münchner Rokoko von Asam bis Günther») die literarischen Assoziationen mit den Werken von Arturo Pérez-Reverte bei mir erweckt sind.

Einen Höhepunkt der Ausstellung in der Münchner Hypo-Kunsthalle bilden die monumentalen Figuren von Ignaz Günther, darunter die Skulptur des hl. Bernhard von Clairvaux.
Ich habe mich für diese Skulptur besonders interessiert.

Warum?
Im Roman «Jagd auf Matutin» von Arturo Pérez-Reverte die Hauptfigur des Romans Padre Lorenzo Quart liest ständig das Buch «Lob der Templermiliz» von hl. Bernhard von Clairvaux.

Quart zog ein ledergebundenes Büchlein aus der Tasche, eine echte Antiquität: Bernhard von Clairvaux’ Lob der Templermiliz. Er hatte es sich zur Angewohnheit gemacht, jeden Tag ein wenig darin zu lesen, pünktlich wie er die Stundengebete im Brevier las, letztere freilich nicht aus Frömmigkeit, sondern aus Disziplin. In den vielen Stunden, die er unterwegs auf Reisen oder zwischen einer Verabredung und der nächsten wartend in Hotels, Cafeterias oder auf Flughäfen verbrachte, half ihm das mittelalterliche Buch – während zweier Jahrhunderte geistiger Leitfaden der im Heiligen Land kämpfenden Ordensritter –, die Einsamkeit seines Berufs besser zu ertragen. Es konnte aber auch vorkommen, dass er beim Lesen in eine desolate Stimmung verfiel, beispielsweise, wenn er sich vorstellte, als einziger die Schlacht von Hattin überlebt zu haben, die Kerker von Chinon oder die Scheiterhaufen in Paris: Ein müder und zutiefst verzweifelter Templer, so fühlte er sich dann.
Quart schlug das Buch an einer beliebigen Stelle auf und las ein paar Zeilen, die er in Wahrheit längst auswendig wußte: «Sie scheren sich das Haar bis auf einen schmalen Kranz, ihr staubbedeckter Körper ist schwarz gebrannt von der Sonne, und schwarz ist der Kettenpanzer, der ihn schützt …» Danach hob er den Kopf und sah auf die Straße hinaus, wo Menschen im grünen Schatten der Orangenbäume vorbeischlenderten.


Und das Epigraph zum ersten Kapitel des Romans ist ein Satz von Bernhard von Clairvaux
“Als Streiter Gottes trägt er sein Schwert nicht grundlos.“

Wer war Bernhard von Clairvaux?

Collapse )

Nun verstehe ich eine Erwiderung von Monsignore Spada besser:
«Bernhard von Clairvaux und seine mafiösen Tempelritter wären blendend mit Ihnen ausgekommen. Wenn Sie mich fragen, Sie hätten sich von Saladin eher die Kehle durchschneiden lassen, als Ihrem Glauben abzuschwören. Natürlich nicht aus Frömmigkeit, sondern aus Stolz.»

Продолжение следует / Fortsetzung folgt