March 30th, 2017

Lesende Frau

Антония Байетт «Обладать»

"Все учёные слегка одержимы. Одержимость – вещь опасная."

"Литературоведы – прирождённые детективы. Вы же знаете, есть такая теория, что классический детективный рассказ восходит к классическим романам о супружеской неверности: всем хотелось узнать о происхождении ребёнка, проникнуть в тайну его рождения, выяснить имя отца."

Антония Байетт «Обладать»


Сложный роман, многослойный, несколько сюжетных линий, три временных пласта – викторианское время, бретонская мифология и современность, разнообразные аллегории.
«Обладать» - трудная книга, я читала медленно, часто возвращаясь и перечитывая некоторые страницы. Не все аллюзии и отсылки были мне понятны, но впечатление ошеломляющее.

Сюжеты с вымышленными книгами или несуществующими персонажами известны (я в первую очередь вспомнила вымышленную картину в книге «Фламандская доска» Артуро Переса-Реверте)

У Антонии Байетт – это Рандольф Генри Падуб, английский поэт ХIХ века, и Кристабель Ла Мотт, поэтесса-отшельница. Байетт загадывает загадки, рассказывая историю двух современных литературоведов и двух викторианских поэтов, чьи жизни исследуют первые. В книге постоянно пересекаются реальность и вымысел, символы и недомолвки (кроме поэм и стихотворений Падуба и Кристабель Ла Мотт Байетт создала дневник Сабины де Керкоз, дневник Эллен Падуб, статьи и книги литературоведов Леоноры Стерн и Беатрисы Пуховер).

Антония Байетт назвала книгу романтический роман, мне кажется, это книга о трагичной истории любви и о благородстве, о магии творчества и науки.
Lesende Frau

Антония Байетт





На книжных страницах писатель способен при помощи слов создать, или по крайней мере воссоздать чувство наслаждений, которые несут нам еда, питьё, разглядывание красивых вещей, жаркая плоть.

... Однако о чём, как правило, редко пишут писатели, так это о столь же живом и жгучем наслаждении от чтения. Тому есть очевидные причины. Самая простая: наслаждение словом по природе своей – сродни погружению в бездонную пропасть, где не на что опереться; это наслаждение убывчиво, будучи направлено обратно в свой источник – слово воспевает силу и прелести слова, а за вторым словом притаились ещё какие-то слова, и так ad infinitum.

И всё же есть особые натуры, подобные Роланду: в состоянии головокружительной ясности, сладостного напряжения чувств пребывают они именно тогда, когда в них, склонённых над книгой, пылает и ведёт их за собою наслаждение словом. (Кстати, до чего же изумительное это слово – «головокружительный»! Оно подразумевает и обострение мыслительных и чувственных способностей, и нечто противоположное; оно разом охватывает и мозг, и внутренности: хотя кружится в голове, но холодеет, мутит под ложечкой, причём первое неотделимо от второго, как хорошо известно любому из нас, ведь всякий испытывал хоть однажды это странное двуединое ощущение.)

Подумайте, только подумайте: автор писал своё сочинение в одиночестве, и читатель прочёл его в одиночестве, но таким образом они оказались наедине друг с другом! ...

Бывает чтение по обязанности, когда знакомый уже текст раскладывают на части, препарируют, – и тогда в ночной тишине призрачно раздаются странно-мерные шорохи, под которые роится серый научный счёт глаголов и существительных, но зато не расслышать голосов, поющих о яблочном злате. Другое, слишком личное чтение происходит, когда читатель хочет найти у автора нечто созвучное своему настроению: исполненный любви, или отвращения, или страха, он рыскает по страницам в поисках любви, отвращения, страха. Бывает иногда – поверьте опыту! – и вовсе обезличенное чтение: душа видит только, как строки бегут всё дальше и дальше, душа слышит лишь один монотонный мотив...

Однако порою, много, много реже, во время чтения приключается с нами самое удивительное, от чего перехватывает дыхание, и шерсть на загривке – наша воображаемая шерсть – начинает шевелиться: вдруг становится так, что каждое слово горит и мерцает пред нашим взором, ясное, твёрдое и лучистое, как алмазная звезда в ночи, наделённое бесконечными смыслами и единственно точное, и мы знаем, с удивляющей нас самих неодолимостью, знаем прежде чем определим, почему и как это случится, что сегодня нам дано постичь сочинение автора по-иному, лучше или полнее. Первое ощущение – перед нами текст совершенно новый, прежде не виданный, но почти немедленно оно сменяется другим чувством: будто всё это было здесь всегда, с самого начала, о чём мы, читатели, прекрасно знали, знали неизменно, – но всё же только сегодня, только сейчас знание сделалось осознанным
!.."

Антония Байетт «Обладать»